— Это правда; но… право, я не знаю, кто бы из моих знакомых участвовал в живых картинах?
— Ах, постойте… на масленице, кажется, были живые картины у Селининых: тетушка, кажется, видела и, верно, помнит, кто играл там…
И с этими словами Мери бегом понеслась в свою комнату, поправила перед трюмо локоны свои и возвратилась.
— Тетушка никого не знает, кроме Адъютанта… князя… как бишь его?.. Лали… ли… позабыла!.. постойте, я переспрошу…
— Лиманского?
— Да, да, да, да!
— Я знаком с ним: еще в Киеве познакомился; мы коротко знакомы.
— Ну вот и прекрасно! Пригласите его к нам, скажите, что дядюшка и тетушка желают с ним познакомиться. А других тетушка сама хотела узнать… Только надо скорей, потому что через восемь дней дядюшкины именины. Послезавтра надо качать репетицию… А завтра я с вами посоветуюсь насчет выбора предметов для картин; между тем, вы обдумайте, какие бы лучше… Вы все это сделаете для меня?
Последние слова Мери произнесла почти что голосом нежной любви.
— И вы спрашиваете меня? — сказал Бржмитржицкий, устремив на нее пламенный, значительный взор.