Солнце также скрылось скоро за рощу, холодный ветерок стал навевать туман, экипажи исчезали в тучах пыли; аэрьен катился домой. Любовь Аполлоновна во время дороги сердилась на всех, кто заводил с ней разговор. Возвратясь домой, она вбежала в свою комнату, бросилась на диван.
— Он меня любит! — произнесла она вполголоса. Сердце ее радостно забилось при этой мысли.
— «Я вам сказать этого не могу», — сказал он, смутясь, и… он меня любит!
Позвонив в колокольчик, она, как утомленная блаженством, встала с дивана, вздохнула нежась, подошла к трюмо.
— Дуняша, не правда ли, что я сегодня особенно интересна?
— Как же, сударыня, чрезвычайно интересны; особенно шляпка с вуалем…
— Дура!.. Зажги канделябры у трюмо. Канделябры зажжены с обеих сторон. Счастливица подходит любоваться своею красотою в ясном зеркале.
— Ух, какое чудовище! — раздалось вдруг подле нее.
— Что это такое? — спросила, побледнев, Любовь.
— Не знаю, сударыня, как будто кто-то в окошко крикнул.