— Что он сделал?
— Дурак! приходит, когда его не зовут!.. делает все по-своему!
— Верно, пьяница Кузьма? — спросила Наталья Ильинишна; но Зоя ушла уже.
Между тем Полковник очувствовался; он посмотрел вокруг себя — никого нет. Тихонько он вышел из гостиной в залу, из залы пробрался в переднюю, из передней на крыльцо, на улицу, домой. Никогда выговор начальника не действовал так сильно на подчиненного; никогда слова: «Я вас, сударь, арестую; я вас, государь мой, представлю к исключению из службы; я тебя отдам под суд, посажу на хлеб, на воду!» — не пугали так виноватого и не виноватого, как гнев девушки, как голос, высказывающий презрение, как звуки, заменяющие слова: «Не хлопочи, я не тебя люблю: я люблю его!» Это такие звуки, от которых весь внутренний стройный мир человека обращается в хаос.
— Позвать ко мне Поручика! — сказал, наконец, Полковник, задыхаясь от волнения и стуча зубами от трепета сердца.
При штабной учебной команде Поручик был только один; и потому не нужно было спрашивать: какого поручика?
— Поручик уехал, ваше высокоблагородие, — отвечал денщик, — еще давича уехал.
— Врешь! здесь!
— Ей-богу, уехал, часу в первом.
— Здесь, говорю! на гаубвахте.