— Не отгадали! Вообразите себе, я был у Вернецких.
— Поздравляю! наслаждались лицезрением прекрасной Эвелины!
— Поневоле: отец поймал меня на улице и насильно увез к себе обедать; я не знал, как отделаться.
— Без всякого сомнения, провели очень приятно время.
— Надо отдать справедливость, что они очень гостеприимные люди: закормили и запоили меня; после обеда мать сказала: сыграй, Эвелина, для гостя и спой что-нибудь… Надо отдать справедливость, что она очень приятно поет, и должна быть препослушная девушка; потому что, как только мать сказала ей: спой, Эвелина, — она тотчас же села за фортопьяны и запела, кажется, тирольскую… Это совсем не так поется, как у нас; а как-то иначе… Мне очень понравилось… Вы, Зоя Романовна, поете тирольскую?
— К несчастию, лишена этой способности.
— Только что она начала петь, я тотчас же взялся за шляпу; она было удерживать; но я сказал, что мне нужно в полицию, и — прямо сюда!
— То есть вы наш дом приняли за полицию.
— Ах, помилуйте, как это можно!.. это только говорится так. Я только сказал… Я с тем намерением ехал сюда и сказал, чтоб, Зоя Романовна, сказать вам…
— Про то, что слышали тирольскую песню?