— Теперь у нас двое прославленных в городе: спасенная и ее спаситель! — продолжала Зоя.
— Не хотела ли бы и ты побывать в огне?
— Отчего же: побывать ничего не значит, если за это можно купить общее внимание.
На другой день Зоя узнала, что Городничий предложил Вернецким свой дом, покуда они устроятся.
На третий день новые вести: Городничий обручен на Эвелине.
Казалось, что Зоя приняла равнодушно эту весть. Неужели же в самом деле Зоя будет сожалеть о подобном женихе? Однако же на лице Зои выразилось что-то странное: какое-то равнодушие ко всему, соединенное с презрением. Она ходила по комнатам, в наружности не было ничего неспокойного, а взоры блуждали по всем предметам, искали, на чем бы остановить свое внимание.
В это самое время вдруг отворилась дверь из передней, и Подполковник инвалидной роты, Эбергард Виллибальдович, вошел в залу. Сделав несколько шагов вперед, он остановился и отвесил три почтительных поклона Зое; потом подошел к руке.
— Все ли топром здорофи, Сое Романне? имей ли фозмошнезь фидеть фаш паштенне ратидль?
— Он в своей комнате, — отвечала Зоя.
Между тем человек доложил ему о приезде Подполковника; Роман Матвеевич приказал просить его в кабинет.