— Анна Тихоновна, вы одни… которые пользуетесь преимуществами общего уважения.
— Я бы очень рада… и, может быть, успела бы. в этом: с Натальей Ильинишной мы очень подружились; но я теперь не могу выезжать: у меня нет приличного экипажа; просто в гости идти пешком — дело другое, но с предложениями…
— Если б я осмелился предложить вам рессорную мою бричку… Совершенно на манер коляски… 800 заплатил.
— Я видела; очень, очень хороша; кажется, венская?
— Настоящая венская! Когда вам угодно будет, всегда к вашим услугам.
— Ну, нет, покорно вас благодарю: в чужом экипаже не приходится: бог знает, что скажут; вот если б вы продали подешевле…
— Мне бы, конечно, очень приятно… — сказал Маиор, отираясь платком.
— Она уж не новая, подержанная… рубликов двести, триста я бы могла дать, принудила бы мужа.
У Маиора облилось сердце кровью. Расстаться с бричкой, от которой зависело столько маиорской важности!.. Зоя или бричка? раз, два, три! Зоя!..
— С величайшим удовольствием, — произнес Маиор, удерживая свой вздох.