И в людях, точно как в скелетах,
Уже души и сердца нет.
Я хотел сказать про обед, а не про обет, и ошибся; по я уверен, что вы меня за это не казните. Кто не знает, что обеты давать легче, нежели обеды.
Я уверен, однако же, что если б вы приехали ко мне и пересыщенными наружной роскошью обыкновенных блюд света, то и тогда еще найду я новую для вас пищу, легкую и удобоваримую.
CXXXVIII
Почтенные старцы! Вам первый шаг, первое место, первое слово, вам первенство во всем. Ни порода, ни богатство, ни звание, ни достоинства не увольняют от должных вам почестей. «Опыт и время сделали вас хранителями мудрости», – говорят китайцы. Прославляю 2967 лето до P. X., видевшее основание Китайского царства[214]! прославляю императора Тай Хау-фуси[215], основателя оного! прославляю парод, у которого старость есть священное право на уважение!
Сядьте на эту скалу, с которой видно все пространство жизни каждого. Сядьте под этими липами, с которых трудолюбие сбирало соты. Я уже вижу в очах ваших вопрос: «Чем хочешь ты, молодой человек, угостить пас? Все испытали мы,… вкусили от каждого блюда, предлагаемого человеку существованием,… сыты мы,… что остается нам? – остается еще раскусить эти сахарные фрукты, в которых скрыты билетики с вопросами:
«Был ли ты человеком в продолжение жизни?»
«Сколько басен написали Пильпай, Езоп[216] и Крылов на твой счет?»
«Сказал ли тебе хоть один человек от чистого сердца: ты добр!?…»