CCXXI
Так как рассветать будет еще в следующей главе, то до восхождения солнца я думал о Чжиндчженской фарфоровой фабрике, о веселом взоре и ясной наружности – явных признаках мудрости, о лжи и упрямстве – пороках, которые должно искоренять с самого младенчества, о выражении Плиния[324]: ut externus alieno non sit hominis vice[325], об уме и глупости умных и о глупости и уме глупых… и т. д.
ССХХН
Утро было очаровательно. За завесой туманов Балканы… отдельные холмы, белеющие скалы по долине Давно… ущелья правого берега долины Проводской; высоты над Мадардой и Шумлой, освещенные солнцем… Мечеть Козлуджийская в садах… лагерь моих читателей… Какие виды!
Я вышел из своего шатра, невольно взглянул на шатер Царь-Девицы, с золотой маковкой… сердце затрепетало желанием битвы, и я вскричал:
Лейб-Амазонский эскадрон
Построить близ моей палатки!
Дежурный
Нельзя-с, большая часть больны.