Такая скука и зевота,
Такая грусть, что мочи нет!
Что не родился бы на свет!
Скука есть болезнь, сказал де Леви[163]; занятие есть лекарство от оной, а удовольствие – временное облегчение.
Скука родилась от единообразия, говорит или пишет Ламотт[164], а Лабрюйер[165] проповедует, что леность ввела ее в свет. И правда:
Я скуки никогда не знал,
Когда интрижками был занят,
Так для чего ж я клятву дал,
Что женщины уж не заманят
И райской сладостью меня?…