Мрак ходит по лесу, каркают враны, гнездясь на сосновых вершинах, ветер гудит по ущельям, стонет птица ночная, горлица плачет, хохочет враг-полунощник — заливается зло.
В глубине леса, под кровом убогим, сидит чернец над книгой, разбирает дивные письмена; душа его переливается в тишину золотых начертаний. Невнятны ему бури земные; видел он жизнь с обеих сторон; тешился он, любовался он румяным цветом — надеждой: и это цвет польный! — Видел он двух голубей, зло и добро, не живут друг без друга! Слышал он тайные мысли любви: "Питай меня, — говорит он, — питай! а не будешь питать, я огонь, я потухну или прильну к другому горючему сердцу!" Знал он и славу, слава — крылатые толки людские, — что в них?
Горит перед старцем светоч, как перед иконой; на черном гловуке его нашито белое крестное знамение, на обличий смирение и мудрость.
Внезапно, отклонив очи от книги, старец приложил ухо к окну, ему послышался на дворе мгновенный шум и стон.
Чрез несколько времени снова шорох, захрустели сучья, конь фыркнул.
— С нами бог! — произнес шепотом старец. Сотворив знамение, он взял светло и вышел из хижины.
Видит, близ плетня стоит конь оседланный. Заржал конь, как будто обрадовался старцу.
"Тут должен быть и седок", — думает старец, приближаясь к плетню.
Подле плетня лежит человек в ратной одежде; но без шлема, без покрова, и без памяти распростерт он на земле.
— Жив ли он? — произнес старец, расстегивая броню и приложив руку к его сердцу.