Сладкие думы налегли на душу Светославича, а железный шлем давил чело, холодный ветр обдавал силы холодом, тряская рысь коня разбивала мысли; а Светославичу хотелось, чтобы никто не нарушал его сладких дум.
Слез он с коня, пустил его на траву, приблизился к мшистому корню густой липы; а под липой лежит шитая золотом, обложенная соболем покойная шапка, лежит и манта багрецовая, подбитая горностаем. Сбросив с себя шлем, надел Светославич пушистую шапку, накинул на плеча горностаевую багряницу, прилег на муравчитое ложе, положил под себя череп, погрузился в сладкие думы… Откуда ни возьмись, сон, припал на ясные очи, притрепал их крыльями…
Прошла ночь черной тучей от востока к западу, заиграла румяная заря над синею далью…
Спит Светославич.
А из-за дерев голос: "Конь! Княжеский конь!" Потом несколько голосов: "Княжеский, Княжеский, Владимиров!"
И вот толпа всадников окружила Светославича. "Князь, Князь! — закричали все они и продолжали шепотом уже: — Опочивает!»
Шум разбудил Светославича; очнулся он, видит вокруг себя ратных людей… Низко ему кланяются, величают Князем Володимиром, просят прощенья, чтоб не гневался на них, чтоб шел обратно с ними в стан.
"Ярополк, брат твой, прислал Посла, молит о мире, — говорят они ему, — не гневися на нас, Господин наш, иди с нами, положи волю твою на дружину и на Киев! оставил ты нас, уныло сердце наше, боялись, не враги ли исхитили и извели тебя!"
"Не обманул меня Царь Омут", — думает Светославич, садясь на коня и отдавая одному из воинов везти череп.
Чинно провожают Светославича воины. "Ну! — пошептывают друг другу, рассматривая череп. — Был, верно, Князь на поединке с Башкой Половецким! ну! добыл чашу заздравную!"