— Не она! — повторяет он. — Обманули меня, люди обманули! правду сказал Он, люди живут обманом!.. а Омут не обманет, я исполнил его волю…
И очи Светославича остановились на черепе, который между золотой посудою на полке поставца поставлен был догадливыми чашниками, как добыча Князя, из ней же на пирах будет испивать он малиновый мед.
— В темную полуночь, молвил Он, когда пойдешь по Днепру… и будет мне все желанное… а у меня только она желанная!..
И Светославич взял череп, идет чрез Гридницу на выходец теремной, ни на кого не обращает внимания.
— Мрачен Князь, как ночь, — шепчут друг другу княжеские люди, — верно, братская кровь облила сердце.
С вышки открылся весь Днепр Светославичу; он узнал знакомый крутой берег; он видит рощу Займища и зверинец, ищет в отдалении красного терема, да не видать его за Германс-Клов. Только народ кишит на холме Дмитревском, вздымает Перуну обет кощунный.[60]
Единогласное ура-аа-ра! раздается и вторится в отдалении.
Ночь ложится уже на землю; народ зажигает вокруг кумира смоляные бочки, увешивает стояло[61] венками и фонарями; весь город также освещен, люди ходят по улицам, ликуют, празднуют Канун.
Урядники ходят по домам, стучат в окны жезлами, повещают наутро требу богам старым, "шли бы люди на холм Дмитревский, красных мужеских жен рядили бы по обеде Русалить на дворе Княжеском, а красных дщерей хороводы водить".
Вещуны же между тем строят уряды в жертву Божичу людей и скота; а старцы и Бояре сидят на Думе, мечут жеребьи на отроков и девиц, кого зарезать на требу старому богу; они поговаривают и о Христианах, Иереях Еллинских, живущих в тереме, на Займище.