— А тут писано так, дедушка: в начале лежали на пучине двое… Один светлый, светлый!.. другой темный, темный!.. лежали долго, спали крепким сном, да все росли, росли…
— Чай, словно ты?.. — спросил Мокош.
— Я не расту, дедушка, сам ты давно меня видел.
— Морочишь, голубчик, растешь, словно под дождем боровик; ну разбирай, разбирай книгу.
Отрок продолжал.
— Росли, росли и выросли большие, великие, глазом не окинешь, и стало им тесно лежать в пучине; стало им тесно, они и очнулись; один очнулся, другой очнулся, встал один, другой встал, закипела пучина ветром. "Кто ты?" — молвил светлый. "Кто ты?" — молвил темный. "Чему здесь?" — молвил светлый. "Чему здесь?" — молвил темный, а речи словно гром прокатились по пучине… "Недобрый!" "Благой!" — крикнули оба два и схватились могучими мышцами и закрутились по пучине, ломят друг друга; от светлого сыплются искры, от темного холодный зной градом…
— Ну!..
— Дальше, дедушка, не умею; не учил.
Едва отрок произнес эти слова, вдруг вихрь закрутился, вдали затрещал лес.
— Она, Она идет! — вскричал юноша, — Ступай, дедушка, прочь, не то завьет тебя, закрутит, удущит… приходи наутро.