— Ну! — говорит. — Куда путь держать?
Откуда ни возьмись, завился перед ним черный пес мохнатый, заластился, хвостом замотал, путь ему кажет.
Бежит пес правым берегом Днепра, едет за ним Светославич; всперенный конь чуть до земли дотрагивается.
Не останавливается он ни в селах, ни в городах, ни на становищах, ни на виталищах;[37] не дивится он ничему, что дивее дива для простой чади, — у него одно в голове: красная дева да череп отцовский. Не дивится он и тому, что все люди городские и сельские, прохожие, проезжие и встречные, кланяются ему как знакомому.
На перевозе в пояс кланяются ему перевощики.
— Куда изволишь путь держать, милостивец наш? Один-одинехонек, только с любовным псом своим; одному за Днепр не дорога бы, леса полны разбоя; аль жизнь тебе принаскучила?
— Ага! — отвечает юноша, не внимая речам перевощиков; и едет далее.
— То так! — говорят про себя перевощики. — Одурел, ни слова не молвит… Уж не жена ли прогнала на торг в Белую вежу?.. ох гостница неусытная, купница бесовская!
Выбирается Светославич на Муравский шлях,[38] несется левым берегом Днепра, частым бором. Не останавливают его песнивые птицы, различными голосами возглашающие песни красные, ни косы, ни иволги, ни сковранцы, ни щуры, ни жланы, ни сои радужные, ни соловьи многогласные.
Только люди скучают ему.