белого мышонка поддался, теперь вот приходится единственного сына лишаться. Чуть не помер с горя бедняга, пока до родного порога дошел. Рассказал сыну, чего король от него требует. А белый мышонок ему говорит:
- Подумаешь, дело великое - три золотых яблока достать! Не терзайтесь, не мучайте себя, дорогой отец, я их нынче же принесу.
Юркнул мышонок за дверь - да и был таков, только у сада феи Илоны дух перевел. Нашел дырку в заборе, прошмыгнул в сад, на первое же дерево влез, сорвал золотое яблоко. Но какой трезвон поднялся тут в саду, если б вы знали,- да что там в саду, на весь свет тот трезвон слышно было! Мышонок глазом моргнуть не успел, как с шумом, с громом примчался семиглавый дракон (чтоб вы знали, фея Илона ему приказала свой сад охранять). Огонь из семи драконьих пастей так и пышет, все вокруг опаляет. Подлетел дракон к яблоне, головами своими вертит, во все глаза глядит - что случилось, нет ли гостя незваного?
Но белый мышонок в дупле затаился, так и просидел там не шевелясь, пока дракон прочь не умчался. Тут он из дупла выскочил, сорвал еще два яблока и в один миг по ту сторону забора оказался.
То-то удивился бедняк, когда мышонок три золотых яблока принес, чуть не в пляс пустился на радостях! Тотчас яблоки в котомку сунул и чуть не бегом к королю.
- Извольте принять, ваше величество, вот они, три золотых яблока. Король и так, и эдак яблоки вертел, со всех сторон разглядывал, но
не нашел никакого изъяна. Яблоки точно те самые, из чистого золота, из сада волшебного. Какие он требовал.
- Ладно, бедняк, яблоки сын твой добыл. Да только ведь еще два дела исполнить надобно. Ты ему вот что скажи: ежели к утру не построит он на месте твоего дома дворец золотой, точь-в-точь такой же, как мой, и чтоб так же на петушиной ноге вокруг себя поворачивался, утром казню я его, страшной смерти предам.
Вот когда несчастный бедняк испугался! Разве ж под силу малюсенькому мышонку этакий дворец выстроить, когда он и с игрушечным домиком нипочем бы не справился. Одно дело яблоки выкрасть, а уж это... Даже заплакал бедняк, в дом войдя и сына увидев.
- Ох, сыночек любимый, навлек ты на себя беду неминучую. Ежели к утру на месте нашей лачуги не встанет дворец, точь-в-точь как у самого короля, страшной смертью казнят тебя!