— И без них предостаточно жильцов в нашей тыкве…
Но потому ли, что изо всех сил зарыдал бедный хомячок, или дождь приударил еще сильнее, или очень уж жалостливо смотрел Изюмка, только сжалось сердце у Гномыча, и он сказал ласково:
— Ладно, Фадейка, так и быть, идем с нами.
Изюмка завизжал, запрыгал от радости, а Гномыч завернул маленького Фадейку в лист подорожника и взял его к себе на руки.
— Возьмем к себе, возьмем к себе! — орал поросенок Изюмка, совсем позабыв и про дождь, и про выставку огородных пугал. И только увидев, что Гномыч несет Фадейку на руках, вдруг остановился.
— Гномыч, это… как же, а я?.. Меня ты тоже возьмешь на ручки? — спросил он.
— Тебя? — улыбнулся старый гном. — Так ты же большой. И тяжелый. На вот тебе лучше зонтик. Держи и шагай следом за нами!
Изюмка так и обмер. Взял в руки зонтик, как ему велели, и молча засеменил следом за Гномычем, который шел с хомячком на руках. И так ему стало обидно, что раньше Гномыч с ним возился, как с маленьким, а теперь — на тебе! Отыскался кто-то другой, еще меньше его, Изюмки. Он уж и не рад был, что они нашли Фадейку.
ЧЕЙ ФАДДЕЙ?
Вскоре дождь перестал, наступили солнечные деньки. Но Изюмка все равно ходил темнее тучи; ему хотелось поиграть с маленьким хомячком Фадейкой, а тот все время спал в своей люльке.