Выдернул он стрелу из стены, размахнулся да как пустит ее! В воздухе только гул прошел, а дворец татарского хана заплясал, закружился на месте.
- Ну,- сказал хан,- старый я уже человек, половину хлеба своего съел, но такого срама-позора не знавал никогда. Желаю собственными глазами увидеть того храбреца, который стрелу мою назад бросил.
Послал он вестника к королю, а Янко и не заставил себя просить, тотчас тронулся в путь сам - двенадцатый. Но оделись они все одинаково, и оружие у каждого из двенадцати ничем от других не отличалось.
Приехали двенадцать витязей к хану, хан их за стол усадил; и приглядывается, и выведывает, а никак угадать не может того молодца, что стрелу на семьдесят семь верст бросить сумел.
- Ладно, сынок, теперь я за дело возьмусь, все, что надо, выведаю, - сказала хану его мать. А она колдунья была.
Приказала старшая ханша постелить двенадцати витязям в одной комнате. А сама спряталась там же, в уголке, стала ждать. Когда все улеглись, один из витязей говорит:
- Поганый он человек, этот хан, но что правда, то правда: вино у него какое-то особенное.
- А как же, особенное,- другой витязь ему отвечает,- потому что в нем кровь человечья.
- Да и хлеб у него отменный,- не унимается первый витязь. А тот, второй, ему говорит:
- Чему ж тут дивиться, ведь этот хлеб на женском молоке замешен.