— Не отпущу!
От усталости или от волненья, только Андрейке вдруг становится грустно: ведь весна скоро придет, и тятька опять уедет. Он начинает хныкать.
— Не хочу, чтобы ты уезжал!
Тогда отец нагибается к Андрейке, укутывает его одеялом и шепчет на ухо:
— Спи, сынок, спи! Придет весна, я тебя с собой на плот возьму. Хочешь, а?
— Врешь, неужто возьмешь?
— Говорю, возьму! Только спи сейчас, не серди мать!
* * *
Приближается весна. Дни все длинней и длинней; берег реки обозначился большими полыньями, вокруг которых посинел лед. Зимник — дорога, по которой сообщаются между собой архангельские крестьяне, почернел, расползся — на санях не проедешь, а ям да колдобин никакое колесо не выдержит. Деревенька отрезана от всего мира: летние тропочки еще непроходимы, зимняя дорога испортилась. Крестьяне глядят на реку.
— Скоро ли наша летняя дорожка откроется?