Ax-Сам был самым беззаботным и веселым участником экспедиции. Довольный своей судьбой, он нередко хвалился тем, что, житель тропиков, он отважился ехать туда, где ему меньше всего надлежит быть. Он уверял, что белые медведи до ужаса боятся его черной физиономии. Тяжело страдая от холода, он скрывал это из гордости.
В этот вечер, одиннадцатого июня, в кают-компании ощущалось особенное оживление.
— Ну, — сказал Делонг, обращаясь к товарищам, сидящим за столом, — сегодня, погода резко изменилась, стало заметно теплее, термометр стоит на нуле и сегодня, когда я пробовал крепость льда, то заметил значительные изменения.
— Он треснул во многих местах, — сказал доктор, — трещина, идущая от носа корабля, так широка, что еще маленькое движение льда, и для нас уже откроется путь.
Мельвиль насмешливо взглянул на доктора.
— Доктор, — сказал он, — если послушать вас, то, право, можно считать, что мы уже почти в виду Сан-Франциско. Счастливый человек! Вам все всегда представляется в розовом свете.
— Если я не падал духом в течение целого томительного года, — возразил доктор, — то смешно было бы унывать тогда, когда судьба явно начинает благоприятствовать нам.
Мельвиль ничего не ответил и нахмурился, в глазах доктора он прочел упрек; маленький человек далеко не был таким спокойным, каким хотел казаться. Он предвидел те трудности, какие могли предстоять кораблю в момент его освобождения, но разве надо было отнимать у команды надежды, которым они так доверчиво и горячо отдавались.
Больше всех радовался Ах-Сам.
— Когда корабль, наконец, станет прямо в этой речонке (океан он называл речонкой), мы сможем, наконец, не опираться руками в потолок, — сказал он, — и Ах-Сам. с разрешения капитана, спляшет такой веселый танец, какой можно увидеть разве только на юге, на нашей веселой родине.