На площади, окруженный толпой казаков, стоял небольшого роста человек с черной бородой в красном кафтане и круглой шапке.
Его небольшие, добродушные и лукавые глаза сияли гордостью. Несмотря на старание придать величие и важность своей осанке и поведению, во всей фигуре Пугачева казакам чувствовалось что-то свое, родное. Этот царь-мужик, знакомый, как и они, с нуждой, побоями и несправедливостью, мог действительно сделаться их благодетелем.
Евстигней протиснулся в толпе и остановился как раз напротив Пугачева и его свиты. Свита также была на конях, — видимо, они торопились и не намеревались долго оставаться в крепости.
Рядом с Пугачевым казак, одетый с меньшей роскошью, чем он, но носящий на груди знаки отличия, данные ему Пугачевым, держал в руке грамоту.
— Который царь будет? — спросил Евстигней у своего соседа Ивана Алексеевича, одного из самых любимых среди односельчан за свою отвагу и прямоту. Казак презрительно покосился на Евстигнея.
— Не видишь разве? Тот, в красном.
— И в самом деле царь?
— А то кто же?
— Не похож, — наивно протянул Евстигней.
— Я тебе дам «не похож», — нахмурился Ванька, сверкнув своими необычайно черными глазами на прямодушного Евстигнея. — Если он тебе не царь, так отправляйся туда, где сидят его ослушники.