— А что ты еще делать умеешь?
— Ничего не умею, меня не учили. Петь умел, да барыня не велит.
— Петь умеешь? Это надо послушать. Придешь вечером ко мне в дом. С кем же ты поешь?
— А сестра тут еще моя — у ней голос с моим не сравнять— хорошо поет.
— Это надо, надо будет посмотреть! — сказал Антон Петрович и вышел из конюшни.
Под вечер во дворе сошлись Ефимка с Федосьюшкой, и брат рассказал сестре о своем разговоре с новым хозяином.
— Я ему это нарочно ввернул насчет пенья. Федотовна сказывала — он любитель. Глядь, и на нашей улице праздник будет.
Но Федосьюшка неожиданно напустилась на брата.
— И кто просил? И куда ты выскочил! Посмотрел бы на глазища его — он матери своей хуже. От такого добра нечего ждать. Да и вправду, когда нашему брату от помещика добро бывает? Сидел бы ты лучше да молчал, Ефимка.
— Молчаньем-то много не высидишь. И чего бояться. Не съест. Дед-то наш, чай, слышала, за голос свой в Питер попал.