— Не уйти им, сердечным, — сказал другой голос со вздохом.
— Где ж уйти: по всему берегу сторожат, почитай, лодок двадцать.
— А уж и храбрая же нонче молодежь пошла, — подхватил другой, — кабы моя воля, сам бы их на тот берег перевез.
— Перевез, — передразнил его первый: — князь те перевезет. Коли, говорит, не найдете беглых, лучше вам на свет не родиться. Жалей, не жалей а своя рубашка ближе к телу.
Голоса замолкли, и лодочка, шурша в камышах, причалила в нескольких шагах от Ефимки и Федосьюшки. Люди соскочили на берег.
— Поужинаем что ли? — сказал один из них.
Голодным Ефимке и Федосьюшке пришлось слушать, как закусывали на берегу их близкие соседи, лениво переговариваясь.
— Соснуть бы.
— Соснешь и, того гляди, проворонишь.
— Не проворонишь! Другие усторожат. Эк ты до княжеских дел ретивый!