— Если кулибинские люди, то мы пропали, — подумал Ефимка. — Узнают.
— Ого-го! — вдруг пронеслось по реке, свои что ли?
— Свои. Не видать ничего?
— Ничего, ты что ж один?
На минуту слова как бы застряли в горле у Ефимки; он почувствовал, как страшно вздрогнула лежащая на дне лодки сестра.
— Товарищи-то на берегу… — откликнулся он чувствуя сам неправдоподобие своих слов.
— Как так… — начали было с лодки, которая приближалась все быстрей, так что можно было даже разглядеть лица сидящих в ней.
Вдруг с берега, только что покинутого беглецами, раздался страшный крик, прервавший разговор.
— Держи, держи, — Кричали неистово чьи-то голоса.
Ефимка понял: это проснулись те дозорные, на чьей лодке он плыл теперь. Все в этот миг зависело от его сообразительности.