— Но в чем же дело? — сказал Ибэр, подъезжая к рыцарю.
— Дело в том, что он вел нас ложной дорогой. Опушка, действительно, в трех шагах отсюда, но от обещанной деревни нет следа. Недалеко от леса торчат два-три обгорелых столба, да на расстоянии тысячи шагов, какой-то одинокий домишка.
— Три обгорелых столба! — воскликнул Пьер. — Три обгорелых столба!..
Голос его прервался. Рыцари не успели сделать движения, как он изо всех сил ударил лошадь и поскакал вперед.
Перед глазами расстилается поле, вытоптанное настолько, что на нем не осталось и следов травы; берега реки молчаливы и пустынны; до самых стен города но видно живой души, и лишь среди этого тоскливого пейзажа высится одинокий, обгорелый остов какого-то строения.
Пьер сразу понял все, но вместе с тем какая-то последняя, почти ребяческая надежда, заставляет его еще в течение некоторого времени вглядываться вдаль, как бы ища хоть каких-нибудь следов того, что было раньше тут. Он неясно бормочет себе под нос.
— Да, да, вот река Элет, вот ива, под которой женщины полощут белье, вот стены Лана. Но где же?.. Где же?.. — он не договаривает, лошадка под ним издает призывное звонкое ржание, она тоже признала родные места и радуется близкому отдыху.
— Этот человек сошел с ума или на него нашел столбняк.
— Он сам не понимает, куда привел нас.
— Надо его встряхнуть хорошенько, чтобы вернуть ему дар речи.