— Эксплоатация предметом первой необходимости, — подтвердил самый ученый из делегации Степан Спичкин.
— Ну, тогда четыре, — согласился поп Гаврила.
Немного подумали, заплатили деньги и взяли рясу.
Когда Николай Спиридонов шел по городу в этом подряснике, уже смотрели с почтением и комментировали:
— Замечательный актер будет. Мейерхольду очков тридцать даст, если тот захочет. А рясу носит, словно в ней родился.
* * *
После спектакля пили чай. Актеры и артистки, замученные овациями, качаньем и игрой, сидели в трепете и цыганском поту.
Пил чай в сторонке и гроза всего артистического мира города тов. «УРС», похожий на испанского гранда: с острой бородкой и в пенснэ.
Он уже писал что-то в блокноте и ехидно щурился. Артисты искоса посматривали в его сторону и, не будь все сплошь безбожниками, наверное, читали бы «Помяни, господи, царя Давида и всю кротость его»…
Не спали всю ночь. Не спали и другую.