— Я ж тебе, алмазная, говорила. И видение было и знамения, — подхватила корзину и помчалась направо, а Митревна помчалась налево.
К щелке подошел комсомолец Дудкин и купеческий сын Штопоров.
— Почему музыка, Штопоров?
— Мильтоны даве у Кабанихи аппарат реквизнули и боченок перваку. Наверно, с радости режутся.
— Гляди, гляди…
Штопоров побледнел, а Дудкин позеленел.
Скорее, Тишка, прячь документы и звезду в сапог и шпарь к нам в сарай. Тебя первым делом в расход пустят. А я спрячу.
Дудкин переложил бумагу из правого кармана в левый, сунул кепку со звездой в голенище и тяжело задышал:
— А как же наши-то? Побегу звонить. Соберемся ватагой и налетим.
Оба помчались куда-то.