— Д-да, признаться сказать… Ведь вы… вы так мало сами получаете.
— На меня хватает.
— Да… гм… Только, знаете ли, дорогая Анна Николаевна… Это уж совсем нерасчётливо… А главное — это не оценится.
— Я вовсе и не гонюсь за оценкой.
На этот раз он уж совсем нетерпеливо передёрнул плечами. И какая муха её вдруг укусила? Терпеть он не может у неё этого тона и лица!
Дверь распахнулась. Федосья внесла осетрину под красным соусом. Блюдо было одного цвета, соусник другого, и, притом, без ручки. Васильев внимательно посмотрел на эту половину ручки, и на этот раз Анна Николаевна подметила его взгляд.
— Извините, — заговорила она, стараясь казаться добродушнее, — у меня сервировки нет.
— Из принципа? — пошутил он. — А вот вино хорошо. Где берёте?
— Право, не знаю… Федосья, вы где брали? Нет, и вовсе не из принципа, а просто потому, что нет денег купить сервиз.
«А кормить и лечить Федосьина мужа есть деньги»… — пронеслось в голове скрипача.