— Пора, Анна Николаевна… Во всех отношениях пора. Надоело быть богемой, без угла и семьи.
Но она уже не слушала. Она так глубоко задумалась, что ответ его для неё пропал.
— А славно она готовит, право… Вы сколько ей платите?
Анна Николаевна растерянно взглянула на блюдо, как бы желая сосредоточиться.
— От себя пять. Школа платит три…
— Ничего. Жалованье хорошее… Только почему же это у вас самовар так запущен? И вот шишечку отбили?
Она удивлённо подняла глаза. Действительно, и самовар грязен, и шишечки нет. Краска на мгновение прилила к её щекам и тотчас сбежала.
— Не хозяйка я, Николай Модестович, — не-то печально, не-то насмешливо ответила она. — Да и Федосье дела много…
— Она у вас запивает, кажется? — вскользь бросил Николай Модестович, наливая вино в рюмку, которую предварительно поглядел на свет, а потом вытер салфеткой.
Она и этого не заметила.