— Дайте ему что-нибудь взамен водки, — угрюмо бросил Литовцев.
— Что же? Театр, par exemple[11]?
— Театр дать трудно, а хорошую книгу можно всегда…
Жорж шумно и красно начал доказывать, что наш мужик гораздо счастливее интеллигента, и что если он обнищал, то по своей же вине, в силу своего беспробудного пьянства…
— А если эта смерть не случайна? — внезапно спросил доктор. — Если это самоубийство?
Нелли побледнела.
— Как? Сам себя убил?
Суровый взгляд Литовцева смягчился, когда он взглянул в испуганные глаза Нелли.
— Ах!.. Ах, Нелли! — волновалась Елизавета Николаевна. — Взгляни на эту группу сосен, такую одинокую в поле… А этот поворот видишь? Какая таинственная, манящая эта дорожка, убегающая куда-то далеко-далеко!.. Как поэтично!.. Непременно опишу где-нибудь…
— А вы что пишете теперь? — полюбопытствовал Жорж.