Нелли дико крикнула и отступила, хватая за руку сестру.
Это был труп — без головы.
Он лежал ничком, у самых рельсов… Одна босая и бурая от грязи нога была слегка поджата, другая вытянулась по земле. Всего страннее было положение рук. Казалось, в последнюю минуту несчастный передумал и хотел подняться, быть может инстинктивно, но было поздно… Окоченевшие заскорузлые пальцы его согнутых рук так и впились в землю… Серый дырявый зипун сбился и показывал старую синюю рубаху и порты. На том месте, где была голова, теперь зияла огромная чёрная запёкшаяся рана. Целая лужа крови впиталась тут же в песок. На рельсах и шпалах тоже виднелись тёмные пятна.
Несколько минут все молчали, не имея сил оторвать глаз.
Литовцев выпрямился и, сделав знак женщинам отойти, приступил к осмотру трупа.
— Affreux!..[13] — прошептала Лили. — А где же голова?
Следователь указал на шпалы и песок, неподалёку. Там лежали глиняные черепки.
Следователь поднял один из них. Лили увидала какую-то сероватую массу, кровь в сгустках, осколок чего-то, покрытый слипшимися волосами… Это было всё, что осталось от головы самоубийцы.
— О, мне дурно!.. Жорж, уведите меня подальше, — застонала Лили, ложась на плечо Вроцкого.
Тот не преминул страстно прижать к себе её стан.