Лили небрежно кивнула головкой, и карета загрохотала, увозя попечительницу.
Вроцкий с четверть часа побегал по зале, возбуждённо крутя усы, потом пошёл переодеться во фрачную пару. Когда он явился к Литовцевым (жил он от них в двух шагах, на той же улице), чары Лили уже побледнели… Вроцкий решил вернуться к своей «чистой любви», как мысленно он называл Нелли… К тому же, он никогда не забывал, что с «чистой» любовью сопряжены для него и материальные выгоды.
— Анна Николавна… Вы готовы? — спросил Вроцкий через дверь, останавливаясь у комнаты Нелли.
Ему никто не ответил. Он заглянул в скважину замка. В комнате было темно.
— Анна Николавна, — повторил Вроцкий, нежно понижая голос.
До слуха его донеслись глухие, сдавленные рыдания.
— Отворите, Нелли! — крикнул Вроцкий, как власть имеющий, гремя замком. — Я здесь. C'est moi![18] Ваш Жорж…
— Уйдите… Оставьте! — расслышал он с трудом вымученные фразы.
«Так и знал!.. Это месть Елизаветы Николавны… Она проболталась о моём ухаживании, а Нелли ревнует… Как бы вправду не entre deux chaises par terre![19] »
Растерянный Жорж обернулся и очутился перед Литовцевым.