— Вы меня извините… У меня время дорого… Я не здесь живу… Ваши условия?
M-me Охрименко поперхнулась и покраснела.
— Разве вам Белов не передавал?.. Десять рублей в месяц… Каждый день два часа.
— Позвольте…
Иванов от неожиданности вскочил и резко двинул стулом. Кадо под диваном тоже вскочил и залился лаем. Мускул щеки у Иванова задёргало.
— Сударыня… Я вас просил… убрать эту собаку… Я не могу… так… говорить… — он задыхался.
— Какой вы трус! — презрительно усмехнулась m-me Охрименко. (Она слегка картавила, и у неё вышло «трлус».) — Молодой человек, студент, и вдруг… собак боится!
«И у студента ноги не купленные, — свои», — хотел, было, резко возразить Иванов, но в эту минуту в столовой так приветно зазвенели ложки и чайная посуда. Дети так вкусно чавкали и спорили с набитыми ртами. Иванов проглотил слюну и промолчал. Кривая, жёлчная усмешка исказила на минуту его измученное лицо, и пальцы нервно затеребили козырёк фуражки.
— Катя! — зычным контральто позвала хозяйка. — Дети, кликните Катю!
— Чего вам?