Банда с первых шагов вытеснила систему переноса фруктов. Они соединили выгружающийся водный транспорт с нагружающимся железнодорожным живой цепью.
Воздух наполнялся едкими замечаниями по поводу работы и ритмичным хлопаньем рук.
Подхваченный арбуз, подброшенный уверенной рукой, безошибочно подхватывался теми, кому он предназначался, и путешествовал дальше, спокойно добираясь до цели.
По соседству грузили взрослые и приправляли свою работу сочной бранью. У них часто бились арбузы и истекали черными спелыми зернышками. Арбузы летели через головы грузчиков, — зеленые, темно-зеленые, пестрые, круглые, продолговатые. И каждый из грузчиков механически передавал их; знал, хороший или плохой арбуз перекинут в вагон.
Со стороны казалось, что непрерывная нить фантастических огромных бус тянется над головами и исчезает в пасти товарных вагонов. Поворот руки — один ничтожный поворот — изменял направление арбуза. Даже не поворот, а чуть заметное искривление ладони в ту или другую сторону.
Когда случалось, что значительная часть ребят отсутствовала, банда Дюка не смущалась. Редкая цепь была для них пустяковым делом, и тогда арбузы напоминали метательное орудие, и попадать под него не рекомендовалось. Паренек, кидавший арбуз, делал это, отводя руки в сторону и книзу и выбрасывал вперед полуоборотом, вместе с корпусом.
Принимали такой посыл, прочно установив локти на бедрах и чуть пригнувшись. Так принимает штрафной мяч в воротах хороший кипер[2] от не менее хорошего форварда[3].
Работали в одних штанах, и то приходилось бегать к реке и нырять для свежести. Ловкость молодых арбузников Рыжего Дюка укреплялась, к возможности при погрузке увеличивались.
Податчики на борту работали в четыре пары рук, и сразу по цепи продвигалось по четыре арбуза. Четвертый передавал девятому, первый пятому, и так по порядку.