– Один раз полакомиться не в счет, – серьезно сказал канадец. – Кто знает, может быть, эти люди давненько не пробовали свежего мяса. А трое здоровых, хорошо упитанных особ, как господин профессор, его слуга и я…
– Выбросьте вздорные мысли из головы, мистер Ленд, – отвечал я гарпунеру. – И главное, не вздумайте разговаривать в таком духе с нашими хозяевами, вы этим только ухудшите наше положение.
– Баста! – сказал гарпунер. – Я голоден, как тысяча чертей, и будь то обед или ужин, а нам его не подают!
– Мистер Ленд, – заметил я, – на корабле следует подчиняться установленному распорядку, а я подозреваю, что сигналы ваших желудков опережают звонок кока!
– Что ж, переведем стрелки наших часов, – сказал невозмутимый Консель.
– Узнаю вас, друг Консель! – вскричал нетерпеливый канадец. – У вас желчь даром не разливается, вы бережете свои нервы! Завидное спокойствие! Вы способны, не покушав, произнести благодарствие! Вы скорее умрете с голоду, чем станете жаловаться!
– А что толку в жалобах? – спросил Консель.
– Что толку? Пожалуешься, и все как-то легче! Ну а ежели эти пираты – я говорю «пираты» из уважения к господину профессору, потому что он запретил мне называть их людоедами, – ежели эти пираты воображают, что я позволю держать себя в клетке, где я задыхаюсь, и что дело обойдется без крепких слов, на которые я горазд во гневе, так они ошибаются! Послушайте, господин Аронакс, скажите откровенно, как вы думаете, долго еще продержат нас в этом железном ящике?
– Откровенно говоря, я знаю об этом не больше вашего, мой друг!
– Ну, все-таки, как вы полагаете?