Гарри Кембэл, надо сказать, никогда не отличался особой сдержанностью.
— По-видимому, необходимость начинать партию с нуля, — заявил он, — не делает людей более вежливыми.
Слова эти задели самую чувствительную струну в душе коммодора.
— Вы меня оскорбляете, сударь! — крикнул он. — И вы мне ответите за наглость!
— Сию же минуту, если вас устроит.
— Да… Когда б у меня было время, — прорычал Годж Уррикан, — но у меня его нет.
Паровоз пыхтел и свистел, готовый тронуться в путь. Коммодор со всех ног бросился к нему и, вскочив на площадку между двумя вагонами, закричал оттуда свирепым голосом:
— Господин журналист, вы скоро услышите обо мне!…
— Когда?
— Сегодня же вечером… в «Европейской гостинице».