Когда первые ряды процессии достигли конца авеню, они повернули налево и направились вдоль Линкольн-парка. Какой невероятный муравейник людей образовался на двухстах пятидесяти акрах очаровательного местечка, окаймленного на западе сверкающими водами Мичигана! Тенистые аллеи, рощи, лужайки, покрытые пышной растительностью, маленькое озеро Винстон, памятники Гранту и Линкольну… Здесь же была площадь для парадов и зоологический сад, из которого, кстати, доносился вой хищных зверей и обезьян, желавших, по-видимому, порезвиться и принять участие в общем торжестве. Многочисленные зеваки, заполнившие все пространство парка, не упуская ни одной подробности, обменивались замечаниями.
— Да, — говорил один, — парад не хуже, чем при открытии нашей выставки.
— Верно, — отозвался другой, — стоит того, что мы видели двадцать четвертого октября в Мидуэй-Плезанс.
— А эти шестеро, марширующие около самой колесницы! — воскликнул один из чикагских матросов.
— Вернутся с полными карманами, — прибавил кто-то в группе рабочих с завода Кормика.
— Можно сказать, счастливый билет они вытянули, — вмешался владелец ближайшей пивной, человек громадного роста; пиво, казалось, сочилось из всех его пор.
— Эх, чего бы только не отдал, чтобы оказаться на их месте!…
— И не прогадали бы! — ответил широкоплечий мясник со Сток-Ярда.
— Нынешний денек принесет счастливцам груды кредитных билетов! — послышался чей-то голос.
— Да… богатство им обеспечено!