Через десять минут она пристала к берегу, а еще через четверть часа путешественники были уже на ирландской ферме.
Здесь все было готово. Леди Элен пришла в восторг от своего жилища. Огромная повозка из массивных досок и с первобытными колесами очень понравилась ей. Шесть впряженных попарно быков своим патриархальным видом весьма подходили к ней. Айртон, держа в руках заостренную длинную палку, ждал приказаний своего нового хозяина.
– Черт возьми, – воскликнул Паганель, – какой чудесный экипаж! Ни одна почтовая карета в мире не сравнится с ней. Я не знаю лучшего способа бродить по свету! Дом, который трогается с места, движется, останавливается, когда вам заблагорассудится, – чего можно пожелать лучшего? Это некогда поняли сарматы и путешествовали только так.
– Господин Паганель, – обратилась к нему леди Элен, – надеюсь, я буду иметь удовольствие видеть вас в моем салоне?
– Конечно, мадам! Почту за честь. Какой ваш приемный день?
– Я буду дома для своих друзей ежедневно, – смеясь, ответила леди Элен, – а вы…
– … самый преданный из них, мадам, – галантно ответил Паганель.
Этот обмен любезностями был прерван появлением семи уже оседланных и взнузданных лошадей. Их привел один из сыновей Падди О'Мура. Гленарван уплатил ирландцу-фермеру за все, что было приобретено у него, и горячо поблагодарил его, а это для честного колониста было не менее ценно, чем полученные золотые гинеи.
Была дана команда к отъезду. Леди Элен и Мери заняли места в своем купе, Айртон – на козлах, а мистер Олбинет – в задней части повозки. Гленарван, майор, Паганель, Роберт, Джон Манглс и оба матроса сели на лошадей. Все они были вооружены карабинами и револьверами.
– С богом! – крикнул Падди О'Мур, а за ним хором вся его семья.