– Я еще ребенком играла на кораблях отца. Он должен был сделать из меня моряка. Но и теперь, если бы понадобилось, я, пожалуй, смогла бы взять на рифы парус.
– Что вы говорите, мисс! – воскликнул Джон Манглс.
– Если так, – сказал лорд Гленарван, – то в лице капитана Джона вы, несомненно, будете иметь большого друга, ибо профессию моряка он ставит выше всякой другой на свете. Даже для женщины он не представляет себе ничего лучшего. Не правда ли, Джон?
– Совершенно верно, милорд, – ответил молодой капитан. – Я, конечно, должен признаться, что мисс Грант более пристало находиться в рубке, чем ставить брамсель [31]Брам-стеньга – верхняя часть мачты.. Тем не менее мне были очень приятны ее слова.
– Особенно когда она так восхищалась «Дунканом»… – добавил лорд Гленарван.
– …который этого вполне заслуживает, – ответил Джон Манглс.
– Право, вы так гордитесь вашей яхтой, – сказала леди Элен, – что мне захотелось осмотреть ее всю до самого трюма, а также поглядеть, как наши славные матросы устроились в кубрике.
– Устроились превосходно, – ответил Джон Манглс, – совсем как дома.
– И они действительно дома, дорогая Элен, – сказал лорд Гленарван. – Ведь эта яхта – часть нашей древней Каледонии, уголок графства Дамбартон, плывущий по волнам океана. И мы вовсе не покинули нашей родины: «Дункан» – это Малькольм – Касл, а океан – озеро Лох-Ломонд.
– Ну тогда, дорогой Эдуард, покажите же нам ваш замок, – шутливо сказала леди Элен.