«После того как наши люди побывали на берегу и записали свои наблюдения, мы поплыли по узкому проходу. Течение действительно шло с севера, и глубина у берега была 30 футов. Мыс у выхода из пролива с южной стороны я назвал Вулстенхолм».
Все, что мы знаем об исходе этого путешествия, основано на рассказах взбунтовавшейся команды.)*
К концу сентября корабль прошел вдоль восточной стороны Гудзонова залива до его южного конца, нынешнего залива Джемс, где командир и высадил на берег одного офицера, подстрекавшего матросов к бунту. Но эта мера еще больше возбудила негодование экипажа.
В первых числах ноября, обнаружив, что залив с запада закрыт, Гудзон решил остаться на зимовку и выбрал для этого подходящую бухту. Следует заметить, что поступил он весьма опрометчиво. Продовольствия было взято из Англии всего на полгода и большая часть была уже израсходована. Вместе с тем мало было надежд добыть пропитание на этой скудной земле. С другой стороны, отношения Гудзона с экипажем к тому времени настолько обострились, что он не мог рассчитывать ни на дисциплинированность, ни на добрую волю матросов.
(Однако вопреки ожиданиям англичане провели зиму без особых лишений. Хотя люди и были переведены на крайне скудный рацион, им посчастливилось возместить недостаток пищи удачной охотой на птиц, которые иногда залетали сюда целыми стаями.)*
Но как только пришла весна и судно получило возможность отправиться в обратный путь в Англию, Гудзон понял, что его судьба решена. В соответствии с этим он сделал ряд распоряжений, выдал каждому его порцию галет, заплатил жалованье и стал ждать развития событий. Ожидание не было долгим. Заговорщики схватили капитана, его сына, одного волонтера, плотника и пять матросов, посадили их в шлюпку и бросили на волю волн, не дав ни оружия, ни провизии, ни инструментов. Мятежники добрались до Англии, хотя и не все: двое были убиты в стычке с индейцами, один умер от болезни, а еще двое серьезно пострадали от голода. Никакого судебного преследования против них не было начато. Только в 1674 г. компания нашла место на одном из своих судов для сына «пропавшего при поисках Северо-Западного прохода» Генри Гудзона, который оказался без всяких средств к существованию.
(В апреле 1612 г. компания лондонских купцов снарядила новую экспедицию для открытия Северо-Западного прохода. Два корабля под командой Томаса Баттона обошли весь Гудзонов залив, после чего англичане окончательно убедились, что его западные берега закрыты и там нет никакого пролива. Поэтому место на западном берегу залива, где высаживался Баттон, было выразительно названо бухтой Обманутой Надежды. После трудной зимовки, во время которой умерло много людей, Баттон вернулся в Англию и сообщил компании лондонских купцов, что Северо-Западный проход, по его мнению, следует искать к северу от острова Саутгемптон. Положительным результатом этой экспедиции было тщательное исследование западных берегов Гудзонова залива.
Следующую экспедицию в 1614 г. возглавил капитан Гиббонс. Ветром его отнесло к берегам Лабрадора, и самое большое, что он сумел сделать, так это ряд научных наблюдений над морскими приливами и отливами, колебаниями температуры и другими явлениями природы в этих широтах.)*
Командовать четвертой экспедицией та же компания лондонских купцов поручила Роберту Байлоту, единственному уцелевшему офицеру из команды Гудзона.
Штурманом был приглашен известнейший из тогдашних моряков Уильям Баффин (1584-1622), слава которого совершенно затмила славу Байлота. Баффин был опытным полярным мореходом. В 1612 г. он плавал к западному берегу Гренландии, а в 1613 и 1614 гг. — к берегам Шпицбергена.