Европейцы выступили 25 июля 1404 г., но экспедиция не дала никаких результатов. Прежде всего мореплаватели были измучены бурей и встречными ветрами. Наконец, когда они добрались до порта Телдес, уже наступала ночь, дул сильный ветер, отряд не решился высадиться на берег в этом месте и продвинулся вперед, до маленькой деревушки Архинеги, в виду которой встал на одиннадцать часов на якорь. Тогда туземцы, подстрекаемые своим царьком Артами, устроили ловушки, чуть не ставшие роковыми для людей Гадифера. Произошла перестрелка, пролилась кровь, и кастильцы, не имея достаточных сил, отступили, они проторчали двое суток в Талдесе, а оттуда вернулись на Лансароте.
Гадифер, весьма раздосадованный неудачей, обрушил гнев на окружающих. Зависть к начальнику росла у него с каждым днем, и он дошел до дерзких обвинений, повторяя, что барон мало что делал сам и что дела продвинулись бы не так далеко, если бы и другие не приложили усилий. Упреки дошли до барона и очень разгневали его. Он, в свою очередь, предъявил претензии к завистнику, что привело к взаимным оскорблениям. Гадифер настаивал на отъезде из страны, в которой чем дольше он пребывал, тем меньше выигрывал. Правда, именно Жан де Бетанкур стал готовиться к отплытию в Испанию; он пригласил Гадифера сопровождать его с целью «устранить их несогласия». Гадифер принял предложение; но соперники отказались плыть на одном корабле — каждый из них возвращался на материк на своем судне. В Севилью они прибыли порознь. Король Кастилии, как и следовало ожидать, нашел действия барона де Бетанкура правильными и выразил свое порицание Гадиферу, после чего тот вернулся во Францию, чтобы никогда больше не приезжать на Канарские острова.
Барон де Бетанкур почти сразу же подал в отставку, т. к. не мог находиться при королевском дворе, поскольку управление новообретенной колонией требовало его постоянного присутствия. Перед отъездом барона жители Севильи, очень полюбившие его, сделали путешественнику много подарков и — что очень важно — снабдили экспедицию оружием, съестными припасами, золотом и серебром.
Жан де Бетанкур прибыл на остров Фуэртевентура, где был с радостью встречен компаньонами. Покидая остров, Гадифер оставил вместо себя своего внебрачного сына Аннибала, с которым барон обошелся приветливо.
Первые дни устройства барона де Бетанкура на острове были отмечены многочисленными стычками с канарцами, которым удалось даже разрушить крепость Ришрок, сжечь часовню и разграбить продовольствие. Барон без промедления пустился за ними и в конце концов остался победителем. Он вызвал с Лансароте большой отряд своих людей и приказал немедленно восстановить цитадель.
Тем временем стычки вспыхнули с новой силой, и много канарцев погибло, в том числе некий гигант ростом в девять футов, которого Жан де Бетанкур пытался захватить в плен. Барон не мог доверять ни бастарду Гадифера, ни его людям. А бастард этот унаследовал от отца зависть к барону, но последний, нуждаясь в помощи, скрывал свое недоверие. По счастливому стечению обстоятельств, люди барона значительно превосходили числом тех, кто остался верным Гадиферу. Между тем упреки Аннибала настолько возросли, что барон послал к нему одного из своих лейтенантов, Жана ле Куртуа, чтобы тот напомнил молодому человеку его клятву и потребовал сохранять ей верность.
Жан ле Куртуа встретил довольно плохой прием; он не поделил с бастардом и его людьми нескольких пленников-канарцев, которых сторонники Гадифера незаконно удерживали и не хотели отдавать. Аннибал в конце концов вынужден был подчиниться, но Жан ле Куртуа, вернувшись к барону, рассказал тому про заносчивость бастарда и попытался настроить своего командира против смутьяна. «Нет, сударь, — ответил ему справедливый Бетанкур, — я не хочу, чтобы ему причинили зло — ни ему, ни его людям. Нельзя вершить все, на что имеешь право; необходимо постоянно сдерживать себя и беречь свою честь в ущерб прибыли». Прекрасные слова, над которыми, к сожалению, не всегда задумываются.
Тем временем, несмотря на внутренние разногласия, завоеватели продолжали преследовать туземцев; хорошо вооруженные чужестранцы одерживали верх во всех сражениях. Тогда правители Фуэртевентуры послали одного канарца парламентером к барону де Бетанкуру, прося о перемирии. Они прибавили, что ими овладело желание стать христианами. Обрадованный этим известием, барон ответил, что вождям островитян будет оказан торжественный прием, и те предстали перед ним.
После этого царек Максората, правивший в северо-западной части острова, прибыл со свитой в количестве двадцати двух человек, и все они были крещены 18 января 1405 г. Три дня спустя святое крещение получили еще двадцать два туземца. 25 января правитель полуострова Андия, в юго-восточной части Фуэртевентуры, явился во главе двадцати шести своих подданных; всех их тоже окрестили. Через короткое время католическая церковь приняла в свои объятия всех жителей Фуэртевентуры.
Осчастливленный этим успехом, барон де Бетанкур собрался на свою родину. Командование и управление островами он вверил в руки своего нового заместителя Жана ле Куртуа, а сам в последний день января, провожаемый слезами и благословениями своих сотоварищей, отправился на материк, прихватив с собой канарцев, которых он хотел показать во Франции: троих мужчин и одну женщину. «Господь храни его в пути туда и обратно», — заканчивается эта часть рассказа о его деяниях.