Старый Свет должен был позаботиться о нравственном и политическом воспитании Нового Света. Но оказался ли Старый Свет со свойственными ему ограниченными понятиями, полуварварскими стремлениями и религиозным фанатизмом на высоте своей исторической задачи? Пусть факты говорят сами за себя.
Расскажем вкратце о том, что произошло с того времени, как Жан де Бетанкур колонизовал Канарские острова, то есть с 1405 по 1492 г.
Научные и географические познания арабов, изгнанных в конце XV в. из Испании, оказали заметное влияние на развитие науки на всем Пиренейском полуострове. Во всех приморских городах, особенно в португальских, не прекращались разговоры об африканском береге и заморских странах, полных богатств и всяких чудес. «Тысячи историй разжигали любопытство, жадность и честолюбие, — говорит Жюль Мишле, — всех влекло в те таинственные страны, где природа не поскупилась на создание необыкновенных чудовищ и щедро усеяла золотом поверхность земли».
Португальский инфант[77][77] Инфант — испанский (и португальский) титул королевского сына, наследного принца. Энрики, известный в истории под именем Генриха Мореплавателя (1394-1460), с увлечением занимался астрономией и географией; он организовал несколько морских экспедиций в Африку и немало способствовал расцвету колониального могущества Португалии. Рассказы об этих экспедициях воспламенили воображение Христофора Колумба.
(В 1415 г. двадцатилетний Энрики принимал участие в завоевании арабской крепости Сеута на марокканском берегу. Вернувшись из Сеуты, он поселился в Сагрише, у мыса Сан-Висенти, расположенного на юго-западе Португалии. Отсюда его взорам открывался необъятный океан. Инфант Энрики устроил в своем замке обсерваторию и учредил мореходную школу. Здесь португальские моряки занимались составлением новых карт и учились пользоваться компасом. Инфант окружил себя учеными, собиравшими для него сведения о морском пути в Индию и о возможности плавания вокруг Африки.)*
Хотя сам Энрики не участвовал ни в одной экспедиции, но своим поощрением мореплавателей и покровительством исследователям он вполне заслужил имя Мореплавателя, под которым вошел в историю.
Мыс Нон на западном берегу Африки издавна считался роковым рубежом для всех путешественников. Само название мыса — «Нон», по-латыни «нет» — говорит о его дурной славе. В 1419 г. этот мыс обогнули два португальца — Жуан Гонсалу Сарку и Триштан Тейшейра, посланные Генрихом Мореплавателем к берегам Западной Африки. Унесенные ветром далеко в открытое море, их суда были отброшены к острову, названному ими Порту-Санту. Вернувшись сюда через год, мореплаватели заметили на юго-восточном горизонте черную точку. Португальцы направились к ней и увидели поросший лесом остров, который и назвали Мадейра, то есть «Лесистый».
После этого открытия прошло еще пятнадцать лет, прежде чем португальцам удалось обогнуть мыс Бохадор, охраняемый, как тогда говорили, яростными морскими течениями и свирепыми ветрами. В 1434 г. капитан Жил Эаниш, человек смелый и честолюбивый, только после третьей попытки прошел мимо страшного мыса, лежащего в двухстах километрах южнее Канарских островов.
Ободренные этим примером, Антан Гонсалвиш в 1441 г. и Нунью Триштан в 1444 г. продвинулись еще дальше к югу. Первый привез с собой немного золотого песка с берегов Рио-де-Оро, а второй достиг устья реки Сенегал и захватил десять негров, которых доставил в Лиссабон и продал в рабство по очень высокой цене. Так было положено начало торговле неграми — торговле, опустошавшей Африканский материк и покрывавшей человечество позором в течение четырех столетий.
В 1444 г. Када Мошту обогнул Зеленый Мыс и исследовал часть побережья к югу от него. Через два года португальцы продвинулись дальше своих предшественников в открытый океан и открыли Азорский архипелаг.