Англичане ничего не рассказывают о традиционном акте вежливости, практикуемом жителями Мадре-де-Дьос; капитан Шаналь счел необходимым особо его отметить. У них принято при угощении друга предварительно разжевать кусок, чтобы тому осталось лишь проглотить. Как ни ценили французы подобный знак исключительной благосклонности и дружелюбия островитян, все же, само собой понятно, у них хватало скромности, чтобы не злоупотреблять до такой степени любезностью хозяев.
Маршалом сделано другое интересное наблюдение: хижины туземцев, установленные на каменных помостах, и ходули, которыми пользуются при ходьбе, указывают на то, что на острове Санта-Кристина бывают наводнения. Одну такую ходулю, прекрасной работы и украшенную резьбой, можно видеть в музее Трокадеро;[183][183] Музей Трокадеро — этнографический музей в Париже. этнограф Амн, знаток всего, что имеет отношение к Океании, написал очень интересную работу об этом любопытном приспособлении.
«Основное занятие жителей острова Санта-Кристина, не считая рыбной ловли и изготовления от случая к случаю оружия, пирог и предметов домашнего обихода, состоит в пении, танцах и других развлечениях. Ходячее выражение „убивать время" кажется как бы созданным для того, чтобы дать представление о бессмысленности существования, какое они ведут».
В первые дни стоянки в бухте Мадре-де-Дьос Маршан обратил внимание на явление, послужившее причиной открытия им группы островов, о существовании которых не знали ни древние мореплаватели, ни даже Кук. На закате в очень ясную погоду французский капитан заметил на горизонте неподвижное пятно, по виду напоминавшее высокий пик; это повторялось несколько дней. Несомненно, там находилась какая-то земля, и так как на картах в этом направлении ничего не было указано, то дело могло идти лишь о каком-нибудь неведомом острове.
Оставив 20 июня Санта-Кристину, Маршан решил проверить свое предположение. И в самом деле, на северо-западе на 7° южной широты ему удалось открыть группу островов, из которых самый большой получил название в его честь. Туземцы принадлежали, вероятно, к тому же племени, какое населяло Маркизские острова. Вскоре было открыто еще несколько островов — остров Бо (по имени владельцев корабля), он же Нукухива, Де-Фрер (остров Двух Братьев), Масс (Эиао) и Шаналь (Хатуту), по имени двух помощников Маршана, а весь архипелаг, причисляемый географами к Маркизским островам, получил название островов Революции (во Франции в это время происходили революционные события*).
Покинув эти воды, «Солид» взял курс к американскому берегу. Однако, чтобы добраться до расположенных у 60-й параллели залива Вильямс и реки Кука[184][184] Д. Кук ошибочно принял за большую реку (после его гибели названную рекой Кука) Кенайскую губу, открытую русскими еще до Кука. Это ошибочное мнение Кука было опровергнуто Д. Ванкувером. На современных картах эта губа называется заливом Кука., было уже слишком поздно. Тогда Маршан решил направиться к мысу Эджкем (архипелаг Александра) и заняться торговлей в бухте Норфолк, названной так Диксоном и являющейся не чем иным, как бухтой Гуадалупе испанских мореплавателей.
Седьмого августа показались земля и мыс Эджкем, и после пяти дней штиля корабль бросил якорь в бухте Гуадалупе. До тех пор ни один человек из команды не болел цингой. После двухсот сорока двух дней плавания, из которых только десять приходилось на стоянки в Прае и в Мадре-де-Дьос, после пяти тысяч восьмисот лье пройденного пути такое состояние здоровья экипажа следовало считать великолепным; этим он был обязан и судовладельцам, ничего не упустившим при снаряжении экспедиции, и капитанам, сумевшим заставить выполнять все меры, диктовавшиеся им опытом.
Во время пребывания в бухте Гуадалупе, носившей местное название Чинкитане, капитан Маршан купил большое количество шкурок морского бобра, в том числе сотню первосортных.
Индейцы, маленького роста, щуплые, хотя и довольно хорошо сложенные, с круглым и плоским лицом, произвели на капитана Маршана и его спутников неприятное впечатление. Глубоко сидящие гноящиеся маленькие глаза и выступающие скулы не прибавляли им красоты. Что касается цвета их кожи, то его трудно было определить под покрывающим ее толстым слоем жира и смеси каких-то красных и черных веществ. Густые, жесткие, лохматые волосы, покрытые землей, птичьим пухом и прочим сором, скопившимися от времени и нечистоплотности, делали туземцев еще более непривлекательными.
Женщины не такие темные, как мужчины, показались французам гораздо безобразнее. Толстые и приземистые, с вывернутыми внутрь ступнями ног, неимоверно грязные, они имели отталкивающий вид. Врожденное женское кокетство побуждало их усиливать свое природное очарование весьма странным и неудобным украшением, прикрепляемым к губе, о котором мы уже упоминали в связи с пребыванием в этих же местах Кука.