По соседству с тюрьмой, вмещавшей от ста пятидесяти до двухсот узников, находились винные и продовольственные склады, дом губернатора, казармы, обсерватория и церковь, строительство которой в то время еще не подвинулось дальше фундамента.
Не менее интересно было наблюдать за переменами, происшедшими с каторжанами.
«Население колонии явилось для нас новым предметом удивления и размышлений. Пожалуй, еще никогда государственные деятели и философы не имели перед собой более достойного объекта для изучения; пожалуй, никогда еще благотворное влияние общественного перевоспитания не проявлялось с такой очевидностью и полнотой, как мы это видим теперь в описываемом нами далеком краю. Здесь собрались страшные разбойники, долгое время приводившие в ужас правительство своей родины; отвергнутые европейским обществом, увезенные на край света, с первых же дней изгнания поставленные перед выбором между неизбежным наказанием и надеждой на более счастливую участь, постоянно находившиеся под неусыпным и действенным контролем, они поневоле должны были отказаться от своих антисоциальных привычек.
Большая часть ссыльных, искупив свои преступления тяжелой работой, снова стала полноправными гражданами. Вынужденные сами интересоваться поддержанием порядка и законности, чтобы не лишиться приобретенного имущества, обзаведясь семьями, они привязаны к своему теперешнему положению самыми могущественными и самыми драгоценными узами. Такое же превращение, достигнутое точно теми же средствами, произошло с женщинами и несчастными девушками, которые постепенно приучились к нормальному образу жизни и стали в настоящее время разумными и трудолюбивыми матерями семейств…»
Прием, оказанный французской экспедиции в Порт-Джексоне, был самым сердечным. Английские власти предоставили в распоряжение ученых все возможности для продолжения исследований. Одновременно военные власти и частные граждане снабдили моряков свежей провизией, запасом продовольствия, медикаментами и т. п.
Экскурсии в окрестности дали богатые результаты. Естествоиспытателям представился случай изучить знаменитые виноградники Роуз-Хилл. Лучшие сорта виноградных лоз были доставлены туда из Капской колонии, с Канарских островов, с Мадейры, из Хереса и из Бордо.
«Нигде на свете, — утверждали опрошенные нами виноградари, — виноград не дает такого энергичного, бурного роста, как здесь. В течение двух-трех месяцев все признаки обещают нам обильный урожай в вознаграждение за труды; но стоит подуть даже самому легкому ветерку с северо-запада, как все безвозвратно погибает: почки, цветы, листья — ничто не может устоять против палящего жара; всё вянет, всё умирает».
Вскоре культура винограда, перенесенная в более благоприятные условия, получила широкое развитие, и австралийские виноградники, хотя в настоящее время еще и не могут похвалиться особо знаменитыми сборами, дают все же приятное на вкус и очень крепкое вино.
В тридцати милях от Сиднея тянется цепь Голубых гор, в течение долгого времени представлявших собой границу известных европейцам районов. Лейтенант Дауэс, капитан Патерсон, поднявшиеся вверх по течению реки Хоксберри, австралийского Нила, Хекинг, Басс и Баррайе безуспешно пытались перебраться через эти крутые горы. Уже в описываемую эпоху частичная вырубка расположенных вблизи от города лесов и обилие великолепных лугов давали основание считать земли Нового Южного Уэльса превосходными пастбищами. Крупный рогатый скот и овцы были завезены туда в довольно большом количестве.
«Они здесь так расплодились, что только на государственных животноводческих фермах незадолго до нашего посещения Порт-Джексона насчитывалось 1800 голов крупного рогатого скота. Рост поголовья происходит такими быстрыми темпами, что за промежуток всего в одиннадцать месяцев число быков и коров увеличилось до 2450; за полный год, таким образом, прирост составил бы 650 голов, или одну треть.