Длительное путешествие дало существенные результаты. Левайян собрал точные сведения о гонаква — многочисленном племени, которое не следует смешивать с собственно готтентотами; судя по всем признакам, оно возникло в результате смешения готтентотов с кафрами. Наблюдения, сделанные Левайяном над готтентотами, почти во всем совпадают с описанием Спаррмана.
«Кафры, виденные Левайяном, — пишет Валькенер, — обычно бывали более высокого роста, чем готтентоты и даже гонаква. Их лица не суживаются книзу, а скулы не выдаются так резко, как у готтентотов. В то же время лица у кафров не плоские и не широкие, а губы не толстые, и этим они отличаются от своих соседей — мозамбикских негров; напротив, лицо у них круглое, переносье высокое, нос не слишком приплюснутый, рот усеян самыми прекрасными в мире зубами… Кожа у них красивого темно-коричневого оттенка; среди кафрских женщин можно, по мнению Левайяна, найти таких, что покажутся очень хорошенькими даже рядом с уроженкой Европы».
После шестнадцати месяцев скитаний по внутренним районам Африки Левайян не узнал жителей Кейптауна. До отъезда он восхищался голландской скромностью женщин; когда он вернулся, женщины думали только о развлечениях и нарядах. Страусовые перья так широко вошли в моду, что их доставляли из Европы и Азии. Перья, привезенные нашим путешественником, немедленно были раскуплены. Что касается чучел птиц, отсылавшихся им при всяком удобном случае, то их число достигло тысячи восьмидесяти штук, и дом Бурса, где они хранились, превратился в настоящий естественноисторический музей.
Первое путешествие Левайяна оказалось настолько успешным, что он решил организовать второе. Хотя его компаньон Бурс уехал в Европу, он сумел с помощью многочисленных друзей, приобретенных им, собрать средства для новой экспедиции. 15 июня 1783 года он пустился в путь во главе отряда из девятнадцати человек. Он вел с собой тринадцать собак, козла и десять коз, трех лошадей, трех дойных коров, тридцать шесть волов в упряжках, четырнадцать запасных и двух волов для перевозки багажа слуг-готтентотов.
Мы не станем, понятно, следовать за путешественником во всех его охотничьих экскурсиях. Достаточно упомянуть лишь о том, что Левайяну удалось собрать изумительную коллекцию птиц, что он привез в Европу первого жирафа и исследовал огромную территорию, заключенную между тропиком Козерога, четырнадцатым восточным меридианом и юго-восточным побережьем Африки.
В 1784 году он вернулся в Кейптаун, сел на корабль, направлявшийся в Европу, и в самом начале 1785 года прибыл в Париж.
Первым диким племенем, встреченным Левайяном во время второго путешествия, были малые намаква, очень немногочисленные и потому обреченные на скорое вымирание, тем более что они жили в бесплодной местности и подвергались постоянным нападениям бушменов.
Хотя малые намаква довольно высокого роста, они ниже кафров и намаква; по своим нравам они почти не отличаются от этих племен.
Каминуква, или комейнаква, к описанию которых затем переходит Левайян, — люди высокого роста.
«Они кажутся даже, — пишет он, — выше гонаква, хотя на самом деле это, может быть, и не так; подобное впечатление создают их более узкие кости, хилое телосложение, худощавость, тонкие сухопарые ноги и все остальное, вплоть до длинных нетолстых плащей, свисающих с плеч до самой земли. При виде этих людей, тонких и гибких как тростинка, можно подумать, что они перенесли какую-то тяжелую болезнь. Каминуква не такие темные, как кафры; лица у них приятнее, чем у других готтентотов, поскольку нос не такой приплюснутый и скулы выдаются не так сильно».