Попадаются также пьедесталы, на которых когда-то стояли сфинксы. Два ряда великолепных, тянущихся на несколько сот футов гранитных ступеней, превосходной работы и совершенно не тронутых временем, представляют собой все, что осталось от величественного храма. В углу площади, где возвышался этот храм, теперь видна маленькая церковь. Тесная, невзрачная, содержащаяся в плохом состоянии, она полна голубиного помета».
Возле Аксума Брюс увидел троих солдат, вырезавших себе на обед кусок мяса у живой коровы.
«Они оставили целой, — пишет он вполне серьезно, — шкуру, прикрывавшую то место, откуда они вырезали мясо, а потом скрепили ее маленькими кусочками дерева. Не знаю, закладывали ли они что между шкурой и мясом или нет, но всю рану сверху они замазали грязью; после чего они подняли животное на ноги и погнали его перед собой, надеясь, несомненно, получить от него новую порцию вечером, когда они встретятся со своими товарищами».
Из Тигре Брюс перешел в провинцию Сире, получившую это название по своей столице — городу более значительному, чем Аксум, но постоянно опустошаемому злокачественными лихорадками. Поблизости от него протекает богатая рыбой река Такказе, древний Сирис, с утопающими в тени могучих деревьев берегами. В провинции Семиен львы и гиены причинили исследователю много беспокойства, а большие черные муравьи сожрали часть его багажа. В этой нездоровой, спаленной солнцем стране, расположенной среди гор Валдубба, куда многочисленные отшельники удалялись на покаяние и молитвы, Брюс остановился только на время, необходимое для отдыха животных. Он торопился в Гондар, потому что в стране, раздираемой гражданской войной, положение иностранцев было далеко не безопасным.
Когда Брюс добрался до столицы, там свирепствовала лихорадка. Путешественнику очень помогли его медицинские познания. Он поспешил воспользоваться всеми преимуществами своего положения и добился разрешения передвигаться по стране в разных направлениях с приданным ему отрядом войск. Так он собрал массу интересных сведений о стране, о ее правительстве, нравах, жителях, историческом прошлом, что делает его книгу самой важной из всего напечатанного до сих пор об Абиссинии.
Во время одного из таких походов Брюс открыл истоки Голубого Нила, который он принимал за настоящий Нил. Добравшись до места, где река имела в ширину всего четыре шага, а в глубину четыре дюйма, Брюс понял, что ее истоки находятся где-то поблизости, но проводник предупредил его, что до истоков надо еще подняться в гору. Разумеется, путешественник не позволил себя обмануть.
«— Ну, полно! — сказал Брюс. — Хватит болтать! Уже поздно. Отведите нас в Гееш и к истокам Нила и покажите нам гору, которая нас от них отделяет.
Тогда он провел меня мимо церкви и, выйдя из кедровой рощицы, окружавшей ее, насмешливо посмотрел на меня и сказал:
— Вот она, та гора, которая была между вами и истоками Нила, когда вы находились с другой стороны церкви. Никакой другой горы нет. Взгляните на эту травянистую кочку среди болота. Там и находятся два истока Нила. Если вы собираетесь подойти к самым истокам, снимите обувь, как вам уже приходилось делать раньше, потому что местные жители все сплошь язычники и не верят в то, чему верите вы; каждый день они взывают к Нилу, словно к божеству, точно так же, как, может быть, вы сами это делаете.
Я снял башмаки, поспешно спустился с холма и побежал к зеленому островку, отстоявшему примерно в двухстах шагах. Здесь склон холма был усеян цветами с толстыми выступавшими из земли корнями. Так как я засмотрелся на цветы, не заметив сначала эти корни или луковицы, то дважды упал и очень больно ушибся, прежде чем очутился у края болота. Наконец я приблизился к заросшему травой островку. В восторге я созерцал ключ, являющийся началом великой реки.