Куку и его спутникам пришлось выстрелить в туземцев, чтобы добраться до шлюпки, откуда они могли их рассмотреть без помех. Жители Новой Гвинеи сильно походили на австралийцев, — как и те, коротко стригли волосы, не носили никакой одежды, лишь их кожа не казалась такой темной, поскольку она была менее грязной.
«Между тем туземцы продолжали время от времени метать огонь, производя по четыре-пять вспышек за раз. Мы не могли понять, что это был за огонь и с какой целью его метали; туземцы держали в руках короткую палку, — возможно, выдолбленный ствол тростника, — которой они размахивали из стороны в сторону, и при этом из нее вылетал огонь и дым, совсем как при выстреле из ружья, и так же быстро исчезавший. С корабля видели это странное явление, и у остававшихся на борту моряков создалась полная иллюзия ружейной стрельбы. Да и мы сами не сомневались бы в наличии у туземцев огнестрельного оружия, если бы шлюпка не находилась так близко, что мы должны были бы слышать грохот выстрелов».
Это явление так и осталось необъясненным, несмотря на множество высказанных догадок, и лишь всегдашняя правдивость великого мореплавателя заставляет нас поверить в истинность его рассказа.
Несколько офицеров сразу же попросили разрешения съехать на берег, чтобы набрать кокосовых орехов и других плодов; но командир не захотел рисковать жизнью своих матросов из-за таких пустяков. К тому же он торопился в Батавию, чтобы там заняться починкой корабля. Наконец, он считал бесполезным терять время в этих местах, с давних пор посещавшихся испанцами и голландцами, где нельзя было рассчитывать сделать новые открытия.
Тем не менее по пути он уточнил местоположение нескольких мелких островов, затем миновал Тимор и сделал остановку на острове Саву, на котором голландцы лишь недавно обосновались. Там Кук пополнил запасы и в результате тщательных наблюдений определил координаты острова — 10°35' южной широты и 122°30' восточной долготы.
Стоянка была непродолжительной; вскоре английские моряки достигли Батавии и занялись ремонтом корабля. Но после стольких изнурительных трудов пребывание в стране с нездоровым климатом, где постоянно свирепствует лихорадка, оказалось роковым для экипажа. Банкс, Соландер, Кук и большинство матросов заболели; некоторые умерли, в том числе Монкхауз, судовой врач, Тупиа и маленький Таието. Лихорадка пощадила только десять человек. 27 декабря «Индевер» вышел в море, а 5 января 1771 года остановился у острова Принца, чтобы взять провизию.
Начиная с этого времени болезни, свирепствовавшие среди экипажа, приняли еще более тяжелый характер. Двадцать три человека умерли; особенно приходится сожалеть об астрономе Грине.
После стоянки на мысе Доброй Надежды, где моряки встретили прекрасный прием, в котором они так сильно нуждались, Кук пустился в дальнейший путь, зашел на остров Святой Елены и 11 июня 1771 года бросил якорь в Лондонским порту после почти четырехлетнего отсутствия.
Так кончилось первое путешествие Кука — «путешествие, — пишет Киппис, — во время которого он подвергался стольким опасностям, открыл столько стран и столько раз проявил величие своей души, достойной отважных предприятий и мужественных усилий, выпавших на его долю!».