Крепкие, хорошо сложенные, хотя и невысокие, гавайцы, по описанию Андерсона, обладают прямодушным честным характером. Они менее серьезны, чем жители островов Тонга, но в то же время не так легкомысленны, как таитяне. Трудолюбивые, ловкие, умные, они возделывали плантации, свидетельствовавшие о некоторых познаниях в сельском хозяйстве и, конечно, о склонности к земледелию. Они проявляли к европейским изделиям не только обычное детское любопытство, которое англичанам столько раз приходилось наблюдать, но и расспрашивали об их назначении и, казалось, испытывали некоторую грусть при мысли о своей отсталости.

Гавайские острова были, по-видимому, густо заселены; число жителей одного только острова Кауаи англичане определяли в тридцать тысяч человек. Манера одеваться, выбор пищи, способы ее приготовления, общий уклад жизни — все напоминало Таити. Сходство этих двух народов, разделенных значительным морским пространством, служило пищей для размышления англичан.

Во время первого посещения Куку не пришлось иметь дело с каким-нибудь вождем; но капитана «Дискавери» Клерка один из них под конец посетил. То был молодой, хорошо сложенный человек, с головы до ног завернутый в ткани; туземцы выражали ему почтение, простираясь перед ним. Клерк подарил ему несколько вещиц и взамен получил украшенную двумя довольно искусно вылепленными фигурками чашу, служившую для «кава» — любимого напитка как гавайцев, так и жителей островов Тонга.

Оружие туземцев состояло из пращи, дубинок и копий (последние делались из твердого крепкого дерева) и своеобразного заостренного с обеих сторон каменного кинжала, называвшегося «пахоа». Как и на островах Тонга, обычай «табу» был повсеместно распространен, и гавайцы, прежде чем дотронуться до предметов которые им показывали, неизменно осведомлялись, не являются ли они «табу».

Двадцать седьмого февраля Кук возобновил путь к северу и вскоре заметил много водорослей. 1 марта корабли взяли курс на восток к берегам Америки и по прошествии пяти дней очутились в виду Нового Альбиона, названного так Френсисом Дрейком.

«Резолюшен» и «Дискавери» продолжали двигаться открытым морем вдоль берега. Кук произвел съемку мыса Бланко, виденного уже Мартином д'Агиларом[124][124] Испанский мореплаватель Мартин д'Агилар в начале XVII века поднялся вдоль западного побережья Северной Америки до 43° северной широты и нашел якобы здесь пролив, ведущий из Тихого океана в Атлантический. 19 января 1603 года; когда-то географы считали, что поблизости находится широкий вход в пролив, открытие которого они приписывали этому мореплавателю. Вскоре англичане достигли района пролива Хуан-де-Фука, но так и не обнаружили его, хотя этот пролив действительно существует и отделяет от материка остров Ванкувер.

Немного времени спустя Кук увидел на 49°15' северной широты залив, названный им Хоуп-Бей (Залив Надежды). Он бросил там якорь, чтобы набрать воды и дать отдых усталой команде. Берег был населен, и к кораблям приблизились три человека.

«Один из дикарей, — рассказывает Кук, — встал, произнес длинную речь, сопровождая ее жестами, принятыми нами за приглашение сойти на берег. Одновременно он бросил в нашу сторону перья, а некоторые из его товарищей швырнули в нас горсти пыли или какого-то красного порошка; туземец, выступавший в роли оратора, был одет в шкуру и держал в каждой руке по какому-то предмету; размахивая ими, он извлекал из них звуки, похожие на стук детской погремушки. Устав от произнесения речи и поучений, из которых мы ни слова не поняли, он решил отдохнуть; двое из его спутников, один за другим, взяли слово; но их речи оказались не такими длинными, и они говорили не с такой горячностью».

У некоторых туземцев лица были раскрашены самым причудливым образом, а в волосы воткнуты перья. Хотя они проявляли мирные намерения, ни один из них не поддался уговорам подняться на палубу.

Когда корабли стали на якорь, командир приказал отвязать паруса, снять стеньги[125][125] Стеньга — рангоутное дерево, служащее продолжением мачты. и фок-мачту «Резолюшен», нуждавшиеся в починке. Вскоре начался обменный торг с индейцами, проявлявшими исключительную честность. Они приносили шкуры медведей, волков, лисиц, оленей, хорьков, куниц и больше всего морских выдр, встречающихся на островах к западу от Камчатки; кроме того, они предлагали одежду, изготовленную из какой-то разновидности конопли, луки, копья, рыболовные крючки, уродливые фигурки, что-то вроде шерстяных или льняных тканей, мешочки, наполненные красной охрой, деревянные чурки с резными изображениями, медные и железные украшения в форме подковы, которые они подвешивают к носу.