Первого марта измерение глубины показало всего 180 саженей. Дно каменистое, местами крупнопесчаное. Температура воды у поверхности 1,9°, на глубине 0,2°. 2 марта в открытом море у Земли Луи-Филиппа был замечен остров, получивший название Астролаб (Астролябия). Назавтра между Землей Луи-Филиппа и высокой скалистой цепью, которая, по мнению Дюрвиля, является началом архипелага Тринити, ранее лишь очень неточно нанесенного на карту, был обнаружен большой залив или, скорее, пролив, названный Орлеанским[795][795] Впоследствии за этим проливом утвердилось название проход Орлеан..
Итак, с 26 февраля до 5 марта Дюрвиль находился в виду берега, шел вдоль него на близком расстоянии, но из-за непрекращавшихся туманов и дождей не мог двигаться по своему желанию. Однако все свидетельствовало о бесспорном потеплении; в полдень температура повышалась до 5° выше нуля; повсюду по льду текли струйки воды, крупные глыбы льда отрывались и с ужасающим грохотом падали в море; наконец, все время дул сильный западный ветер.
Именно из-за ветра Дюрвиль не смог продолжать свои исследования. Море было очень бурным, часто шли дожди, туман не рассеивался. Мореплавателям пришлось уйти от этого опасного берега и направиться к северу; начиная со следующего дня, они приступили к съемке самых западных из Южных Шетландских островов.
После того Дюрвиль взял курс к бухте Консепсьон. Переход был очень тяжелым, так как, несмотря на все принятые меры предосторожности, экипаж обоих корветов, и в особенности «Зеле», неимоверно страдал от цинги. Во время этого плавания Дюрвиль произвел измерения высоты волн; они послужили ответом на упреки в баснословном преувеличении, которые делались ему после того, как он сообщил о виденных им на банке Агульяс стофутовых волнах.
Для того чтобы не могли усомниться в правдивости результатов новых наблюдений, Дюрвиль с помощью своих офицеров измерил волны, высота которых по вертикали равнялась одиннадцати с половиной метрам и которые имели от гребня до подошвы не менее шестидесяти метров[796][796] Эти измерения ошибочны. По данным многолетних судовых наблюдений, высота ветровой волны открытого океана не превышает 20-25 м. Так, в «Океанографической энциклопедии» (Л., 1974; пер. с английского) наибольшая инструментально зафиксированная высота волны равна 18 м (на корабле погоды в точке с координатами 61° с. ш. и 15°20' з. д.). В Тихом океане, по визуальным определениям, наибольшая высота волны во время отдельных очень сильных штормов достигает 15-21 м («Тихий океан. Гидрология Тихого океана». М., 1968, с. 392). В Атлантическом океане максимальная высота волны в холодное время года определена в районе 40-60° с. ш. и 0-30° з. д. — 25 м («Атлантический океан». Л., 1984, с. 83)., что дает общую длину отдельной волны в сто двадцать метров. Эти измерения опровергли иронические замечания Араго, который, сидя у себя в кабинете не допускал мысли, чтобы волна могла подняться выше пяти-шести метров. Не приходится ни минуты сомневаться в правильности измерений, произведенных мореплавателями на месте, хотя бы их результаты противоречили мнению знаменитого, но небеспристрастного физика.
Седьмого апреля 1838 года оба корвета бросили якорь в бухте Талькауано. Здесь моряков ждал отдых, в котором особенно нуждались сорок больных цингой с «Зеле». Оттуда Дюрвиль направился в Вальпараисо; затем он пересек всю Океанию и 1 января 1839 года бросил якорь у Гуама; после этого он побывал в Малайском архипелаге, в октябре прибыл в Батавию, затем достиг Тасмании, а оттуда 1 января 1840 года вышел в новую экспедицию в Антарктику.
В то время Дюрвиль не знал ни о путешествии Баллени, ни об открытии Берега Сабрина. В его намерения входило только совершить рейс к югу от Тасмании, чтобы установить, на какой широте встретятся льды. Пространство между 120° и 160° восточной долготы не было еще исследовано, думал он. Здесь можно рассчитывать сделать какие-нибудь открытия.
Сначала плавание протекало при самых неблагоприятных условиях. Волнение было очень сильное, течения шли на восток, состояние здоровья команды оставляло желать много лучшего, а между тем уже на 58-й параллели все предвещало близость сплошного льда.
Вскоре стало очень холодно; ветер дул теперь с запад-северо-запада, и море утихло — почти верный признак близости или земли, или сплошного льда. Дюрвиль склонялся скорее к первому из этих предположений, так как встречавшиеся ледяные поля были очень большие и вряд ли могли образоваться в открытом море. 18 января корабли достигли 64-й параллели, и вскоре стали попадаться громадные остроконечные айсберги, высота которых составляла от тридцати до сорока метров, а длина превышала тысячу метров.
На следующий день, 19 января 1840 года, мореплаватели увидели землю, получившую название Земли Адели. Солнце было жгучее, и казалось, что повсюду льдины разрушаются: многочисленные ручьи появлялись на их вершинах и стекали водопадами в море. Земля имела однообразный вид; покрытая снегом, она тянулась с востока на запад, полого понижаясь к морю. 21-го ветер позволил обоим кораблям приблизиться к земле. Тогда сразу же стали видны глубокие ложбины, которые были прорыты образовавшимися от таяния снегов потоками.