До этого времени считали, что за 75-й параллелью Гренландия необитаема. Поэтому путешественники очень удивились при виде целого племени эскимосов, прибывшего к ним по льду. Туземцы не знали о существовании других народоь. Они смотрели на англичан, не осмеливаясь приблизиться к ним, а один эскимос, обращаясь к кораблям, важно и торжественно говорил:

— Кто вы такие? Откуда пришли вы? С Солнца или с Луны?

Хотя в некоторых отношениях это племя находилось на более низкой ступени развития по сравнению со своими сородичами, воспринявшими от европейцев кое-какие навыки цивилизованной жизни, оно было знакомо с употреблением железа; кое-кто из туземцев умел выделывать из него ножи. Железо добывалось, насколько удалось понять, из какой-то глыбы или горы. По всей вероятности, то были метеориты.

В течение всего путешествия — и как только в Англии стали известны его результаты, общественное мнение сразу же признало это — Росс, наряду с качествами первоклассного моряка, проявлял некоторое безразличие и странное легкомыслие. По всей вероятности, он мало интересовался решением географических проблем, ради которых была снаряжена экспедиция.

Он прошел, не исследовав, мимо Вольстенхольме-фьорда и пролива Вальсунн, а также мимо пролива Смит, расположенного на северной окраине Баффинова залива;[826][826] Баффинов залив в настоящее время называется морем Баффина. от пролива он прошел на таком далеком расстоянии, что даже не заметил его[827][827] Это утверждение не совсем верно; и этот пролив, и следующий, пролив Джонс, Росс принял за заливы..

Больше того, когда Росс стал двигаться к югу вдоль западного берега Баффинова залива, перед настороженными взглядами исследователей открылся великолепный морской рукав, глубоко вдававшийся в сушу и имевший в ширину не меньше пяти — десяти миль. Оба корабля вошли туда 29 августа, но едва они углубились на тридцать миль, как Росс приказал повернуть на другой галс под тем предлогом, что он ясно различил цепь высоких гор (которой он дал название гор Крокера[828][828] Крокер — в те годы секретарь английского Адмиралтейства.), запирающих выход. Офицеры не разделяли его мнения, так как не видели даже холмов — по той простой причине, что рукав, в который они вошли, был не чем иным, как проливом Ланкастер, названным так Баффином и сообщавшимся на западе с открытым морем.

То же самое повторялось почти все время, пока они шли вдоль сильно изрезанных берегов; большей частью корабли держались на таком расстоянии от суши, что невозможно было различить никаких подробностей. Так, достигнув 1 октября входа в залив Камберленд, экспедиция не попыталась исследовать этот столь важный пункт, и Росс поспешил в Англию, повернувшись спиной к ожидавшей его славе.

В ответ на обвинения в легкомыслии и небрежности Росс с гордой самоуверенностью говорил: «Льщу себя надеждой, что во всем существенном я выполнил поставленную передо мной задачу ибо я доказал существование залива, простирающегося от Диско[829][829] Диско — залив и одноименный остров у берегов Гренландии. до залива Камберленд, и навсегда покончил с вопросом относительно существования здесь Северо-Западного прохода».

Трудно было сильнее заблуждаться.

Впрочем, неуспех этой попытки отнюдь не обескуражил исследователей. Одни видели в ней блистательное подтверждение старинных открытий Баффина, другие склонны были считать бесчисленные рукава, где море так глубоко и течение так сильно, чем-то другим, а не заливами. По их мнению, то были проливы, и не следовало терять надежду на открытие прохода.