Мы живо собрались и вскоре вошли в галерею, наклон которой достигал двух футов на каждый туаз.
Час спустя мы прошли до тысячи туазов и спустились на две тысячи футов.
В эту минуту я ясно услыхал какой-то необычайный звук в гранитной стене, как бы глухой рокот отдаленного грома. Не встречая обещанного источника в первые же полчаса, я снова почувствовал тревогу; но дядюшка объяснил мне происхождение доносившегося до нас гула.
– Ганс не ошибся, – сказал он, – то, что ты слышишь, это рев потока.
– Потока? – воскликнул я.
– Вне всякого сомнения. Здесь, рядом с нами, течет подземная река!»
Подгоняемые надеждой, мы ускорили свой шаг. Я не чувствовал более усталости. Уже одно журчание освежало меня. Шум заметно усиливался. Долгое время горный ручей рокотал где-то над нашими головами, теперь же его рев и клокотанье слышалось в толще левой стены. Я нервно проводил рукой по ее скалистому покрову, но тщетно.
Прошло еще полчаса. Еще полмили было пройдено.
Было очевидно, что охотник в то короткое время, что он отсутствовал, не мог уйти далеко. Руководимый чутьем, свойственным горцам, узнающим присутствие ключей в почве, он «почуял» этот поток сквозь скалу, но, конечно, не набрел на драгоценную влагу и не утолил ею своей жажды.